Март
Двадцать пятый день
Благовещение Пресвятыя Богородицы
Не нужно искать известности
Прот. Григорий Дьяченко
I. Величайшаго из чудес и таинств был провозвестник архангел Гавриил: он был послан благовествовать Деве Марии воплощение от Нея Сына Божия.
Но как скромно веление Божие было исполнено, и как таинственно Благовещение дано!
Куда прибыть намереваются, где будут витать, где желают встреченными быть цари земные, – все это заблаговременно в своем месте делается известно, и самыя заботливыя начинаются там приготовления к достойному принятию высокого посетителя.
Вот Царь неба и земли пришел воплотиться и вочеловечиться: и кто тогда это приметил?
Кто, кроме Пречистой Девы, ощутил минуту благовещения?
Какие деланы были торжественныя приготовления к приятию Вечного в пределы времени, к явлению Бога безтелесного в девственной и чистой плоти?
– Никаких.
Тихому молчанию содержащу вся… всемогущее Слово Твое, Господи, с небес в средину погибельныя земли сниде (Прем. Сол.18:14).
Когда евангелисту Луке внушено было свыше повествовать о Благовещении, ему, для последовательного описания, нужно было употребить некоторые частныя указания, дабы поставить вне сомнения действительность этого чудесного события.
Что же он указывает?
«Послан был ангел Гавриил в Назарет».
Одно имя этого города могло иудея вести к недоумению:
зачем туда был послан ангел?
Ибо сей город был у иудеев в таком презрении, что не редко они повторяли вопрос:
«из Назарета может ли быть что доброе» (Иоан.1:46)?
«Послан к деве, обрученной мужу, именем Иосифу»,
говорит евангелист так, как обыкновенно говорится о самых простых людях. Потом, хотя евангелист и присовокупил об Иосифе, что он был «из рода Давидова»; но о Божией Матери только заметил: имя деве: Мариам.
Для чего такая сжатость в описании?
– Евангелист сказал сколько было нужно, чтобы не скрыть истины и открыть ту неизвестность, в которой пребывала Пречистая Дева. Если Иосиф обручник был из дома Давидова, то и Дева Мария также. Ибо роды колен иудейских не смешивались, и он, как потомок Давида, не мог обручиться с девою не из этого рода. Но евангелист не говорит прямо о царском происхождении Девы Марии, очевидно, для того, чтобы сим умолчанием указать на глубокое Ея смирение, по которому всегда Она предпочитала
- жить в неизвестности,
- скрывать Свое достойнство,
- не делать гласною знаменитость Своего происхождения;
да научимся и мы, по Ея примеру,
ценить и любить скромную долю в жизни, неизвестность в обществе.
II. а) Для всякого труда нужна свобода, беспрепятственность и некоторая тишина.
Чтобы воспитать и усовершенствовать себя духовно, или, что тоже, трудиться ради спасения души, – требуется
- свобода от мирских препятствий,
- тишина от светских увеселений,
- сосредоточение в себе,
- удаление от других.
Было свыше сказано преподобному Арсению:
«бегай людей – и спасешься».
Это не значит: возненавидь людей, и презирай их. Мальчик учится писать; другой намеренно мешает ему. В таком случае прилежное дитя уходит от докучливого товарища куда-нибудь в уединенное место, чтобы беспрепятственно продолжать свое дело.
Подобное испытывает и делает человек, пекущийся о душе своей.
Дух мира и его праздные слуги на каждом шагу ставят препятствия благочестивым начинаниям.
Себе внимающий хочет начертывать на своем сердце письмена Божиих велений, добрых правил и примеров; а закон светских приличий,
- нужда являться в обществе, участвовать в его не всегда невинных увеселениях,
- неизбежныя встречи с соблазнами, возмущающими покой воображения и совести,
– все подобные обстоятелъства прерывают духовное упражнение. И вот истинные подвижники благочестия ищут уединения.
Людей, как собратий, отшельники любили;
но их страстей боялись, от их соблазнов удалялись.
б) Человек светский (в крайнем смысле сего слова) не может оценить всю пользу неизвестности в обществе.
Ему трудно удержаться, чтобы не кружиться в вихре света, а жить уединенно в кругу своего семейства. Известность, по его понятию, есть жизнь; оставаться неизвестным в обществе значит умирать душой. Он так гоняется за известностию, что готов жертвовать для нея миром семейным и супружескими обязанностями, здоровьем, имуществом, даже своими убеждениями, которые решается ежечасно менять, чтобы только показаться не отставшим от современности. Он не хочет понять, что и для него самого, светского человека, истинный покой духа –
- в тишине уединенного трудолюбия,
- в исполнении своего долга,
- в благословенных удовольствиях честного супружества,
- в православном воспитании детей,
- в их невинных ласках и быстрых успехах.
Высоко поставляя всякую известность в обществе, он даже не верит, чтобы стали пренебрегать ею лица, от мира отрекшияся и на степенях священноначалия поставленныя, а потому иногда так же хвалит их неумеренно, как и порицает незаслуженно: за малое воздержание величает их великими постниками, за исполнение должного – подвижниками самоотвержения, и таким образом, людей еще смущаемых помыслами и впечатлениями не безгрешными, записывает едва ли не в разряд безстрастных и святых.
в) Увы! Если б мы не знали,
- что зависть, к чему бы она ни относилась, есть порок,
- что покорность Промыслу есть общая наша обязанность,
- что, по апостольскому вразумлению, никтоже сам о себе приемлет честь, но токмо званый от Бога (Евр.5:4), и каждый в том звании в которое призван, должен пребывать (1Кор.7:20):
то мы позавидовали бы многим, живущим в скромной неизвестности, христианам, которые, по влечению своего благочестия могут распоряжаться своим временем и в тишине уединения, домашняго ли-то, или пустыннаго, почерпать себе наслаждение, духом горяще, Господеви работающе (Римл.12:11).
Кто занимал видную должность, и не ослепился честолюбием, тот знает, как трудно стоять на виду и идти впереди.
«Поставьте над собою другого, который бы всем угодил, – взывал некогда к своим слушателям великий святитель Григорий Богослов; а мне отдайте пустыню, сельскую жизнь и Бога. Ему одному угожу даже простотою жизни. Пусть для других будут почести и труды; а для меня, углубляющагося в самого себя, довольно жить, как могу».
III. Да не сетует же тот, кому в удел определена скромная доля неизвестности:
в лице и жизни Божией Матери открыт ему сокровенный сердца человек, в нетленной красоте молчаливого духа, еже есть пред Богом многоценно (1Петр.3:4). А тот, кто, по своему положению в обществе, сам открыт не только для незаслуженных порицаний, но и для непрошенных похвал, когда услышит, что его хвалят, должен, по совету одного святаго отца (Иакова), помышлять о грехах своих.
«Ибо, как замечает другой подвижник (препод. Сисой),
если Бог не прославит человека, то слава человеческая ничто».
Аминь. (Из «Слов и речей» Сергия, митрополита Московск.).
Протоиерей Григорий Дьяченко
* * *
По материалам:
25