Апрель
Двадцатый день
Преподобный Феодор Трихина
О роскоши в одежде
Прот. Григорий Дьяченко
I. Ныне ублажаемый преп. Феодор был сын богатых родителей, живших в Царьграде, но не прельстился благами земными, и, оставив мир, подвизался в пустыне, во Фракии.
Он не носил иной одежды, кроме грубой власяницы. Прозвание «Трихина» – власяничник – получил от власяницы, которою изнурял свое тело.
Прославляя преп. Феодора, св. церковь поет:
«явился еси предивен житием, Феодоре мудре отче, власяными рубы изменив паче царских сокровищ, яже на земли: сего ради небесную одежду восприял еси. Присно моли о нас, преподобне!» (Конд.).
II. Препод. Феодор Трихина, отличавшийся необычайною умеренностию в употреблении одежды, служит живым укором тем христианам, которые чрезмерно заботятся о роскоши в одежде.
а) Посмотрим на происхождение, цель и значение одежды.
Возведите мысли ваши к первым дням вселенныя, в которые человеческий род заключался в одной чете, только вышедшей из рук Создателя в совершенной чистоте и святости, – вы не найдете там никакого следа одежды. «Беста», говорит книга Бытия, «оба нага, Адамь же и жена его, и не стыдястася» (Быт.II:25). Можно даже сказать без противоречия свидетельству слова Божия, что они и не были наги, потому что не имели и не ощущали того недостатка, который мы называем наготою: подобно как тот не есть еще гладен, кто не принимает пищи, но и не чувствует в ней нужды. Но вкусили прельщенные лукавым змием от запрещенного плода, и «разумеша, яко нази беша» (Быт.III:7). Вот начало наготы! «И сшиста листвие смоковное, и сотвориста себе препоясания» (Быт.III:7). Вот происхождение одежды!
Итак, что есть одежда наша?
- Она есть произведение беззакония;
- она есть слабое средство для кратковременного сохранения осужденного тела от действия стихий, совершающих его казнь;
- она есть прикрытие нравственного безобразия, соделавшагося естественным;
- она есть видимый знак человека – преступника;
- она есть всеобщий и всегдашний траур, наложенный раскаянием, по смерти первобытной непорочности.
Что же делают те, которые с такою заботливостию наперерыв стараются блистать красотою и великолепием?
Что же значит эта гордость, с которою имеющий на себе дорогую одежду едва удостоивает взора покрытую рубищем или полураздетую нищету, – эта ненасытимость с какою некоторые со дня на день умножают свои наряды, – это непостоянство, с которым так часто переменяют уборы?
– Не есть ли это нечто подобное тому, как
- если бы больной вздумал тщеславиться множеством своих струпов, или
- если бы раб, принужденный носить оковы, желал иметь их в великом числе и выработанныя с разнообразным искусством.
б) Итак одежды не должны быть роскошны.
Правда, Бог некоторым образом освятил то, что есть в одежде простейшаго и вместе необходимейшаго. И
«сотвори Господь Бог Адаму и жене его ризы кожаны, и облече их». (Быт.III:21).
Но чрез это самое вновь осуждается безразсудная заботливость о украшении тела.
Если вещество, по наставлению Самого Бога употребленное для составления одеяния, было кожа: то
- для чего некоторые или несчастными, или презренными представляют себе тех, которые носят простой лен и грубую волну?
- Для чего нам неприятно, если не на нас прядет шелковый червь, не для нас земля рождает золото, и море жемчуг?
Посмотрите – так
премудрость Божия постыжает не только суетныя попечения о излишнем, но и о потребном излишния
– посмотрите на полевые цветы, как они растут: не прядут и не трудятся, а вы, маловеры, мучите себя по произволу изыскиваемыми заботами о вашем одеянии, как будто Провидение меньше занимается вами, нежели былием, ныне цветущим, а завтра увядающим, и будто Оно забыло близ вас произвести для вас потребное!
Если вы, смотря на полевые цветы, не обретаете в себе мудрости пчел, дабы собрать с них тонкий, духовный мед; если зрелище природы не приносит вам наставления, которое бы обратилось в вас в силу и жизнь:
- изберите себе другое, высшее зрелище;
- возвысьте дух ваш, и воззрите, члены тела Христова, на Главу свою и
- всмотритесь пристально, пристанут ли ей любимыя вами украшения.
Какая несообразность!
- Глава во яслях, на соломе, а члены хотят почивать на своих седалищах и утопать в одрах своих!
- Глава в уничижении, в нищете, а члены только и помышляют о богатстве и великолепии!
- Глава орошается кровавым потом; а члены умащаются и обливаются благовониями!
- Со Главы падают слезы, а члены жемчуг осеняет!
- Глава в тернии, а члены в розах!
- Глава багреет от истекшей крови, и смертною объемлется бледностию, а члены лукавым искусством дополняют у себя недостаток естественной живости, и, думая сами себе дать красоту, в которой природа им отказала, превращают живой образ человеческий в изображение художественное!
- Глава то в наготе, то в одежде поругания, а члены любят покоиться под серебряным виссоном, под златым руном, или, вместо наготы Распятаго, с презрением стыда и скромности, вымышляют себе одежду, которая бы не столько покрывала, как обнажала!
Но – «да не возглаголют, уста моя дел человеческих» (Псал.XVI:4)!
Должно опасаться, чтобы не почтено было неблагопристойностию обличение обычаев, которым однакож последовать неблагопристойностию не почитается.
III. Все это приводит нас к той мысли, что одежды должны быть лишь приличны.
Чтож?
– спросят, вероятно, люди, более желающие избавиться от обличения, нежели исправить обличаемое, – неужели все должны отвергнуть всякое благолепие и облечься в рубища?
– Нет, никто сего не требует. Божественный Учитель наш обличает, а потому и нас обязывает обличать только попечения об одежде и особенно излишния, суетныя, пристрастныя. «О одежди что печетеся?»
Есть род и степень благолепия, и даже великолепия в одеянии, который назначает
- не пристрастие, но благоприличие,
- не суетность, но состояние,
- не тщеславие, но долг и обязанность.
Но
- попечения без конца,
- пышность без меры,
- расточение без цели,
- ежедневныя перемены уборов
потому только, что есть люди, которые имеют низость заниматься изобретениями сего рода, и что слишком много таких, которые имеют рабскую низость подражают сим детским изобретениям – невероятная безразсудность!
Безразсудность тем более странная и нелепая, что, без сомнения, многие, виновные в ней, признают ее, и однакож не престают вновь делаться виновными в ней!
И пусть бы оставалась она безразсудностию:
бедственно то, что ею поражаются и питаются беззакония.
Посмотрите, как иногда без внимания проходят мимо нищаго, просящаго мелкой монеты на хлеб насущный, и тысячи отдают за ненужное украшение.
Кто дерзнет сказать, что тут не нарушена любовь к ближнему?
Аминь. (Сост. по пропов. Филарета митр. м., т.1, изд. 1873 г.).
Протоиерей Григорий Дьяченко
* * *
По материалам:
229